К апрелю 2026-го администрация Дональда Трампа побила очередной антирекорд: текущий фискальный год уже стал самым смертоносным в истории миграционных тюрем США. С октября 2025-го в этих учреждениях погибли 29 человек. Антисанитария, отсутствие доступа к медицинской помощи, голод, жестокость охраны — распространенные условия в центрах содержания мигрантов. Проблему усугубляет медлительность судов, решений которых люди вынуждены ожидать в заключении. Значительная часть из этих тюрем — частные, но это лишь ухудшает положение заключенных: собственники экономят на всех и эксплуатируют их труд. При этом мягкие европейские практики контроля миграции, не предусматривающие лишения свободы, обходятся дешевле, но ничуть не уступают в эффективности.
С октября в миграционных тюрьмах США погибли уже 29 человек. О последнем случае стало известно 16 апреля. Согласно опубликованному Иммиграционной и таможенной полицией США (ICE) отчету, 27-летний гражданин Кубы Алед Дамиен Карбонелл-Бетанкур был найден в своей камере в бессознательном состоянии. В качестве причины смерти указано «предположительное самоубийство», расследование обстоятельств продолжается. В 2025-м мужчину арестовали якобы за сопротивление полиции с применением насилия и отправили в федеральный центр содержания мигрантов во Флориде.
Жалобы на условия в этом центре фигурировали в обращении американского Союза защиты гражданских свобод (ACLU – American Civil Liberties Union) к администрации Дональда Трампа в мае 2025 года. По свидетельствам содержавшихся там иммигрантов, некоторых заключенных не выпускали из камер более трех дней из-за нехватки персонала. Был затруднен доступ к медицинской помощи. Сообщалось об антисанитарии.
Правозащитники отдельно отмечали, что арестованным ограничивали связь с адвокатами и даже родственниками — в некоторых случаях у них вообще не было доступа ни к переписке, ни к телефону.
Нынешний финансовый год (в США он длится с 1 октября 2025-го по 30 сентября 2026-го) уже стал самым смертоносным за всю историю ICE, побив рекорд 2004-го, когда погибли 28 задержанных. Рост смертности происходит на фоне агрессивной антимигрантской кампании администрации Трампа и резкого увеличения числа арестов.
За 2025 год число лиц, находящихся в миграционных тюрьмах США, выросло более чем на 74% по сравнению с первым годом правления предыдущего президента Джо Байдена. По указке Белого дома сотрудники ICE массово задерживают как нарушителей миграционного законодательства, так и людей без судимостей и обладателей временной защиты.
За 2025 год число лиц, находящихся в миграционных тюрьмах США, выросло более чем на 74% по сравнению с первым годом правления Джо Байдена
Формально места, куда отправляют задержанных, не считаются тюрьмами. По законам США, они не имеют исправительной функции и нужны только чтобы гарантировать явку мигрантов в суды для рассмотрения их кейсов. Поэтому государственные службы и большинство СМИ называют эти места «центрами содержания иммигрантов», или детеншенами (immigration detention centers).
Многие правозащитники и журналисты обращают внимание, что сегодня условия содержания в этих центрах все больше напоминают тюремные. Однако существует важное отличие: если исправительные учреждения управляются в основном местными или федеральными властями, то до 90% детеншенов принадлежат частным компаниям. На данный момент в таких центрах находятся около 60 тысяч человек.
Нечеловеческие условия
Больше всего смертей задержанных за этот год — по три на учреждение — произошло в лагере «Ист-Монтана» в Техасе и центре «Аделанто» в Калифорнии. Оба управляются частными компаниями, в обоих фиксировались нарушения законодательства США и базовых прав человека.
Лагерь «Ист-Монтана» открылся летом 2025 года на территории действующей военной базы «Форт Блисс». Строительство профинансировали из государственного бюджета: принятый тем же летом «Большой прекрасный законопроект» Дональда Трампа предусматривал выделение $45 млрд на увеличение количества коек в центрах содержания мигрантов до 100 тысяч.
Для размещения такого количества людей планируется построить несколько «мегацентров», где будут одновременно содержаться по три — семь тысяч мигрантов. «Ист-Монтана» — один из прототипов таких учреждений. Сейчас в нем находятся от одной до трех тысяч задержанных, однако планируется довести финальную вместимость до пяти тысяч. Учреждением управляет компания Acquisition Logistics LLC, которая получила от правительства контракт на $1,2 млрд.
Первых мигрантов в «Ист-Монтану» привезли за несколько недель до официального открытия, когда лагерь еще строился. Планировалось, что он станет центром распределения, где люди будут содержаться не более двух недель. Однако уже спустя месяц после открытия стали появляться свидетельства, что некоторые мигранты находятся в лагере гораздо дольше.
За первые три месяца работы «Ист-Монтаны» в экстренные службы поступило 90 звонков из лагеря. Чаще всего обращались с болью в груди и животе, судорожными приступами, проблемами с дыханием и обмороками. Пять звонков касались попыток суицида. Также в лагере фиксировались вспышки COVID и кори, несколько случаев туберкулеза.
За первые три месяца работы лагеря «Ист-Монтана» в экстренные службы поступило 90 звонков. Пять из них касались попыток суицида
Первая смерть заключенного «Ист-Монтаны» произошла 3 декабря. Согласно записям госпиталя Эль-Пасо, 47-летний Франсиско Гаспар Кристобаль Андрес умер от печеночно-почечной недостаточности, пишет El Paso Times.
Представители ICE заявили, что возможная причина смерти — синдром отмены употребления алкоголя. Супруга мужчины Лучиа Педро Хуан в разговорах с журналистами подчеркивала, что до ареста ее муж алкоголизмом не страдал, а его здоровье было подорвано именно в «Ист-Монтане».
Саму Педро Хуан задержали вместе с мужем в сентябре 2025 года. Оба супруга попали в один и тот же лагерь, но не могли связаться друг с другом, поскольку мужчин и женщин содержали отдельно. Лучиа была в числе 36 первых женщин, попавших в «Ист-Монтану» в сентябре. Их привезли в наручниках. Всего она пробыла в учреждении около трех месяцев, в итоге запросив депортировать ее в Гватемалу за свой счет. Женщина опасалась, что умрет в лагере.
По словам Педро Хуан, женщины в ее блоке падали в обмороки из-за голода и жажды. Из лекарств они изредка получали парацетамол. Еда, по ее воспоминаниям, была несъедобной и часто испорченной, а туалетная бумага заканчивалась уже к восьми утра. Охранники называли заключенных животными: «Вот что случается, когда ты ослица. Вы пересекаете границу, вас ловят, но вы продолжаете». Одной из задержанных охранник сказал: «Ты умрешь здесь, потому что за этим ты сюда и приехала».
Из-за второй смерти в «Ист-Монтане» было возбуждено дело об убийстве. Гражданин Кубы Джеральдо Лунас Кампос умер 3 января после столкновения с охраной. В ICE заявили, что 55-летний отец четверых детей совершил попытку самоубийства, а персонал пытался его спасти. Однако один из свидетелей заявил, что Кампос был в наручниках, и не менее пяти сотрудников лагеря удерживали его на полу в удушающем приеме, пока тот не потерял сознание. Вскрытие подтвердило, что кубинец умер от удушья.
Третья жертва, 36-летний выходец из Никарагуа Виктор Мануэль Диаз, умер спустя несколько дней — тоже в результате удушения. ICE утверждает, что это был суицид. Семья погибшего не верит.
К декабрю 2025 года ACLU зафиксировал по меньшей мере 45 жалоб от содержащихся в «Ист-Монтане» людей на причинение серьезных увечий. Двое мужчин заявили о сексуализированном насилии.
К декабрю 2025 года было зафиксировано по меньшей мере 45 жалоб от заключенных «Ист-Монтаны» на причинение серьезных увечий
Гражданин Кубы под псевдонимом Исаак сообщил, что после отказа подписать форму о добровольной депортации охранники лагеря несколько раз ударили его головой о стену, а затем один из них «схватил и сжал его яички пальцами».
На аналогичные действия охраны пожаловался и подросток под псевдонимом Сэмюэль. По его словам, после акта сексуализированного насилия его избили до потери сознания. Поводом послужило то, что он выключил верхний свет в своем жилом блоке. Пострадавшего госпитализировали со сломанными зубами и травмой половых органов, позднее ему выставили счет за услуги скорой.
Гражданин Ирландии Шеймус Каллетон, побывавший заключенным в «Ист-Монтане», описывал центр в интервью телекомпании RTE как «современный концлагерь». По его словам, нередко доходило до драк за еду, а женщинам иногда неделями не давали стирать одежду.
Подобные нарушения происходят с 2025 года в большинстве центров содержания мигрантов. Из разных учреждений поступают многочисленные свидетельства об отсутствии медицинской помощи, нехватке еды и даже базовых спальных мест. Летом в одном из центров мигранты выстроились в аббревиатуру SOS, чтобы привлечь внимание к своим проблемам.
Заключенные как бизнес
Приватизация мест лишения свободы в США началась в 1980-х годах, когда несколько предпринимателей, в том числе основатель одного из крупнейших нынешних операторов детеншенов CoreCivic Томас Бисли, убедили федеральное правительство, что смогут управлять тюрьмами эффективнее государства.
Бисли, в частности, заявлял, что «продавать частные тюрьмы — это как продавать машины, недвижимость или гамбургеры». Однако в уголовно-правоохранительной системе бизнес не закрепился — доля таких тюрем в США сегодня колеблется в районе 8–10%. Свою нишу компании, подобные CoreCivic, нашли в миграционной сфере.
В настоящий момент частный сектор управляет 85–90% всех детеншенов. Во время последнего срока Джо Байдена власти США пытались сократить долю бизнеса в этом сегменте, но с возвращением Дональда Трампа и стартом его антимигрантской кампании потребность в частных тюремщиках вернулась.
На данный момент 85–90% всех миграционных тюрем в США являются частными
Большинство центров содержания мигрантов принадлежат двум компаниям — CoreCivic и Geo Group. Они управляют и другими тюрьмами, но основной источник их дохода — это именно детеншены. За 2025 год прибыль этих предприятий составила $2,2 млрд и $2,6 млрд, увеличившись на 8% и 13% соответственно.
Обе компании в 2025 году без конкурса получили от ICE несколько мультимиллионных контрактов. В 2024-м Geo Group и CoreCivic спонсировали предвыборную кампанию Трампа, суммарно вложив около $2,8 млн. Некоторые инвесторы этих фирм в начале 2026 года выразили недовольство «неэффективностью» ICE, заявив, что надеялись на больший приток заключенных в их учреждения.
За содержание одного мигранта в своих центрах компании получают от $70–110 до $130–165 в день. Сумма зависит от типа учреждения — в крупных лагерях наподобие «Ист-Монтаны» оплата больше. Кроме того, федеральные власти доплачивают оговоренный в контракте минимум за пустые койки. Неустойка может достигать нескольких миллионов долларов в месяц.
Дополнительную прибыль компании получают с задержанных за счет платных звонков или продажи продуктов в магазинах. До 2023 года некоторые фирмы использовали труд заключенных: им платили $1 в день за черную работу по обслуживанию центров. Руководство утверждало, что люди работали добровольно, но фактически для многих задержанных это была единственная возможность заработать на звонок или товары в магазине.
В итоге суд в Вашингтоне посчитал, что такие действия нарушают законодательство об оплате труда, и постановил прекратить эксплуатацию людей. В 2025 году Geo Group подала встречный иск об отмене решения суда.
Большинство операторов детеншенов ориентируются на два главных бизнес-принципа: чем больше людей содержатся в центрах, тем лучше, и чем меньше это стоит самой компании, тем выше будет прибыль. Поэтому одна из ключевых проблем таких учреждений — это переполненность заключенными и критическая нехватка персонала наряду с халатностью с обеспечением условий содержания.
Поскольку большинство детеншенов находится в сельской местности, кадровая проблема усугубляется тем, что не все сотрудники достаточно квалифицированы для такой работы, а это, в свою очередь, ведет к росту насилия по отношению к заключенным.
Частные миграционные тюрьмы ориентируются на два принципа: чем больше людей будет в них содержаться, тем лучше, и чем меньше это стоит самой компании, тем выше будет прибыль
Все эти проблемы существовали и до нынешней антимигрантской кампании Белого дома. В миграционных центрах неоднократно случались бунты из-за тяжелых условий содержания. За последние 10 лет по этой причине закрыли несколько таких учреждений. Сейчас из-за нехватки коек администрация Трампа решила их переоткрыть, причем управление доверили тем же компаниям, действия которых и привели к волнениям.
Проблему массовых задержаний иммигрантов усугубляют низкие темпы рассмотрения их дел в судах. В 2025 году правительство выделило на меры по обеспечению миграционного законодательства $170 млрд, но только 8% этой суммы предназначались судебным органам. В итоге в судах накопилось около 3,4 млн нерассмотренных дел.
Параллельно администрация Трампа уволила десятки судей и сократила состав Апелляционного совета по иммиграционным делам с 28 до 15 человек, вдвое сократив его ресурсы на фоне двукратного роста числа апелляций. При этом большинство иммигрантов вынуждены ожидать решений по своим кейсам именно в детеншенах.
Последняя проблема — это отсутствие надзорных органов. Раньше для контроля над иммиграционными центрами, в том числе частными, существовало несколько государственных агентств и служб. Администрация Трампа же в целях «оптимизации» бюджетного сектора сократила или вовсе закрыла часть из них.
Критика и альтернативы
На фоне жестких действий ICE антимиграционная политика Трампа теряет популярность, что отражается и на отношении к детеншенам. Города и сообщества все чаще сопротивляются строительству новых и переоткрытию старых центров содержания иммигрантов. Хотя власти пытаются «продать» детеншены через создание новых рабочих мест и потенциальный экономический рост, их противники все чаще побеждают. Уже несколько сделок по покупке территории для открытия детеншенов мигрантов не состоялись, потому что местные жители и власти выступают против.
Даже некоторые республиканцы не поддерживают ICE. Так, старший сенатор от штата Миссисипи Роджер Уикер раскритиковал планы по строительству «мегацентра» в округе Маршалл. «Я всецело поддерживаю соблюдение иммиграционного законодательства, однако эта территория предназначалась для экономического развития и создания рабочих мест. Мы не можем допустить внезапного наплыва до 10 тысяч задержанных», — написал Уикер в соцсети X в марте.
В мировой практике регулирования нелегальной миграции преобладают два подхода. Самый распространенный — инкарцерация — предусматривает заключение нарушителей под стражу, чтобы в дальнейшем принудительно доставить в суд. Второй подход предусматривает добровольное участие мигрантов в судебных процессах и помощь с интеграцией. Все больше экспертов считают, что такой подход позволяет сократить масштабы удержания людей под стражей и затраты на него, причем без ущерба для правоприменения.
В Испании незадокументированные мигранты, которые ожидают рассмотрения прошений на убежище, получают помощь с поиском жилья, продуктами, юридическими вопросами и изучением языка. 86% из них остаются включенными в рассмотрение своих дел. Подобные программы, запущенные в Болгарии, на Кипре и в Польше, показывают схожие результаты. Но главное: испанская программа легализации обходится примерно в $40 в день на семью, тогда как содержание людей в миграционных центрах США стоит около $142 в день на человека.
В Испании на содержание иммигрантов без лишения их свободы тратят $40 на семью в день, в США — $142 на человека
США в течение короткого времени тестировали аналогичный подход. Программа ведения дел семей (FCMP), запущенная в 2016 году, закрепляла соцработников за семьями просителей убежища и не требовала их отправки в «миграционные тюрьмы». FCMP охватила всего 952 семьи, но обеспечила 99% явку на судебные слушания, а расходы составили примерно $38 в день. Тем не менее в 2017 году администрация Трампа закрыла проект.
Сегодняшняя Программа интенсивного надзора за явкой (ISAP) обязывает десятки тысяч иммигрантов — тех, кого еще не поместили в центры содержания, — носить электронные браслеты или устанавливать специальные приложения для смартфонов. В 2025 году ICE обязала носить GPS-браслеты всех участников программы; адвокаты описывали это расширение практики как превращение жилых районов в «цифровые клетки».
Европейские модели делают упор на интеграцию и свободу для иммигрантов. Они демонстрируют, что проблему документирования иностранцев и регулирования их статуса можно решить без удержания людей в «миграционных тюрьмах», зачастую в нечеловеческих условиях.
